20:41 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
~* 3 *~

Николас лежал с закрытыми глазами на разворошенной кровати и старался глубоко дышать, чтобы успокоить зашкаливший пульс. Прохладные и невесомые волосы коснулись его щеки, скользнув к шее, вниз по груди. Чувствительная головка эрегированного члена оказалась во влажной жаркой тесноте, и с губ слетел невольный стон. Приоткрыв глаза и подняв голову, он увидел Его, сидевшего рядом с его ногами. Длинные растрепанные волосы скрывали лицо, налипнув изящными узорами к влажной фарфоровой коже, он видел пульсацию жилки на его напряженной шее и легкую дрожь в руках.
- Иди сюда, - хрипло выдохнул Николас, нетерпеливо запуская руку в шелковистые волосы и за них отрывая парня от себя. Быстрый взгляд зеленовато-лазурных глаз из-под тяжелых ресниц, как пуля в самое сердце.
Он поднялся и, перекинув длинную стройную ногу через его бедра, сел сверху, медленно опустившись на придерживаемый Николасом член. Николас застонал почти в голос: он был таким узким, что это было почти больно - чувствовать собственную пульсацию в дрожащем теле. Николас не задумываясь притянул его к себе и жадно впился в манящие алые губы, раскрывшиеся ему навстречу. Он почувствовал резкий запах табака с ментолом и каких-то безвкусных духов, ударивших в ноздри так сильно, что из глаз почти потекли слезы. Николас отстранил его от себя и вздрогнул, увидев, как его лицо медленно меняется, уродливо преображаясь, как в каком-то ужастике.
- Блядь, - Николас спихнул с себя Хлою, не заботясь, что может сделать ей больно, - тупая шлюха.
- Наркоман обдолбанный! - обиженно сказала девушка, швыряя в спину вставшему с кровати парню подушку. - Что, моя задница для тебя недостаточно хороша?!
Николас упал в кресло у распахнутых дверей балкона и даже не удивился, что такая мощная эрекция сошла на нет, стоило ему увидеть рожу будущей жены. Но проблема была вовсе не в ее лице. Он нервно закурил и, быстро выпустив дым, глубоко затянулся, вдохнув в себя так много воздуха, как это было возможно.
- Ты чертов урод, - продолжала ругаться Хлоя, собирая свои вещи. - Немощный импотент!
Николас мрачно на нее посмотрел.
- Пошла вон, - сказал он сипло.
- Уже! - и дверь за Хлоей с грохотом закрылась.
Николас отметил про себя, что его даже не волнует, что такой шум наверняка разбудил родителей. Он мог думать лишь о том, что его жизнь подошла к концу. Ему было всего каких-то восемнадцать лет, а он уже не мог трахнуть как следует симпатичную девку. Каждый раз, нажираясь и швыряясь, он видел Его рядом, Он никогда не говорил, лишь смотрел на него своими чертовыми глазами. А потом - пух! - и все пропадало, как лопнувший мыльный шарик, окрашивавший весь мир в радужный цвет, если посмотреть сквозь его мутные тонкие стенки. Это было ужасно. Портить свою жизнь из-за какого-то парня, сводившего его с ума. Но Николас ничего не мог с собой поделать - это было выше его сил.
В тот вечер, докурив пачку сигарет в полном одиночестве после скандального ухода Хлои, он принял единственно верное решение. Так продолжаться больше не могло.
Весь последующий день Николас ходил мрачным и подавленным, думая о суициде в промежутках между острыми вспышками желания убить Оскара. Тот всячески пытался его расшевелить, а заодно выведать причину столь подозрительного поведения. Закончилось все тем, что после дружеского мордобоя Николас не выдержал и все ему выложил, лежа пластом на мате в спортивном зале. Оскар был в шоке. От чего точно, Николас даже боялся предположить.
Сейчас же творилось что-то странное. Николас пришел к Жене домой, не представляя, что тут делает, и теперь стоял и ждал на крыльце, когда ему откроют дверь после пары настойчивых звонков. Дверь ему открыл Женя, в домашних хлопковых штанах и белой майке со знакомым красным треугольником "Адидас".
- Николас? - Женя выглядел крайне удивленным.
- Привет, можно войти? - спросил Николас, чувствуя странную пустоту при взгляде на него после месяца мучений.
- Да, конечно, - Женя отошел, пропуская его внутрь. - Если честно, я не ждал гостей...
- Я ненадолго, - Николас снял плащ. - А то в такую метель на крыльце говорить, стоя по колено в сугробе, как-то не очень.
Пока Женя искал тапочки, Николас успел рассмотреть небольшой уютный холл, у серванта стоял столик, покрытый плотной цвета охры тканью, на котором величественно возвышался тот самый радиоприемник, ловивший пару станций.
Женя жестом пригласил Николаса на крохотную кухоньку и сел на подоконник, подвинув полную черных бычков керамическую пепельницу, когда-то явно служившую поддоном для цветочного горшка.
- Ты куришь? - Николас сел на мягкий стул, к его удивлению даже не заскрипевший, как обычно делает старая мебель в доме пожилых, а главное глухих людей.
- Курю, - кивнул Женя. - Зачем ты пришел?
Николас стал смотреть на мистера Сама-Невозмутимость, однако ему убийственное спокойствие Жени уверенности не добавляло, даже скорее наоборот.
- Извиниться, - медленно произнес он.
Женя удивленно распахнул глаза, Николас резко вздохнул от заторможенного взмаха его ресниц. Нет, определенно, этот парень решил свести его с ума. Странно, но сейчас Николас не чувствовал злости и раздражения, как вначале года. Их отношения сами собой, неведомо от них обоих, перешли какую-то тонкую грань, и теперь все было иначе. Ненормально.
Чертов эльф.
Николас подошел к нему и остановился в паре сантиметров, чувствуя кожей тепло его тела рядом.
- Если ты о Кэт... - начал было Женя, но Николас его прервал:
- Нет, я о моих словах и поступках. Я прошу прощения. Особенно за то, что тогда сказал... Я испугался своих чувств к тебе. Но это не оправдание. Мне жаль, что я сделал тебе больно.
После озвучивания вслух того, что так долго не давало ему покоя, у Николаса гора с плеч свалилась. Стало удивительно легко, и ему было в самом деле плевать на реакцию Жени. Главным было другое. Он признался. Самому себе.
Женя моргнул и посмотрел на стоявшую у бедра пепельницу, потом перевел взгляд на Николаса, изучая его лицо. Он машинально заправил прядь за ухо, и Николас с замиранием сердца увидел в мочке уха свою серьгу, самую первую в ряду, заканчивающемся на хрящике.
- Думаю, ты расстроишься, если узнаешь, что это было зря, - сказал Женя. Николаса как ледяной водой окатили. - Я на тебя не обижался. Я не подходил к тебе, чтобы не повторился тот случай в душе. Мне бы не хотелось, чтобы ты застрелился или порезал вены от одной мысли, что тебе нравится парень.
Николас удивленно на него смотрел.
- Теперь я не знаю, что сказать.
- Не говори ничего, - Женя вздохнул. - Удивительно, как ты интерпретировал мои поступки. Теперь я себя чувствую виноватым.
Николас положил руку на его шею и, резко притянув к себе, поцеловал, почти сразу отстранившись. Женя улыбнулся.
- Я тобой горжусь.
- Я тебе и по роже съездить могу за такой покровительственный тон, опытный педик, - насмешливо сказал Николас.
Женя тихо рассмеялся, кладя предплечья ему на плечи и скрещивая запястья. Николас обнял его за тонкую талию, становясь между раздвинутых ног.
- Мне нравятся девушки, - сказал Женя, улыбаясь. - И ты.
- Сомнительный комплемент, - Николас преодолел желание подхватить Женю на руки, повалить на стол и оттрахать до потери пульса. Он глубоко вздохнул. - Я хочу тебя.
Женя прикрыл глаза, так что из-под ресниц еле видно выглядывали яркие полумесяцы абсентовой радужки.
- Как ты себе это представляешь? - тихо спросил он. Николас почти застонал - рассказывать Жене о всех его фантазиях, мучавших его в течение месяца, он не смог бы, даже если бы попробовал. Ему пришлось бы прерваться после первой же яркой картинки и сделать то, отчего он себя удерживал, сохраняя остатки разума.
- Я сымпровизирую, - сипло пообещал он.
Женя потянулся и поцеловал его, потом ловко соскользнул вниз с подоконника и, взяв Николаса за руку, потянул за собой наверх. Николас был в состоянии пялиться только на его блестящие шелковистые волосы, собранные в небрежный хвост. Пока они шли к спальне, Николас стянул с его волос резинку и поцеловал открывавшего дверь Женю в теплую шею, сильнее сжав пальцами его тонкие пальцы, сухие и прохладные.
- Нервничаешь? - спросил Женя, закрывая дверь на засов.
- Я возбужден, а не нервозен, - Николас наконец смог сфокусироваться на предметах вокруг. - Это твоя комната?
- Моя.
- Я так и подумал.
Везде были книги. Николас сначала решил, что Женя привел его в домашнюю библиотеку, но потом увидел двухместную кровать у стеклянной двери, выходившей на заставленную цветами лоджию, и комод в изножье кровати, заваленный какими-то мелкими повседневными вещами, среди которых была пара статуэток тигров из белой глины, выглядевших уменьшенными копиями настоящих животных.
Тонкие руки обвились вокруг него, и Николас забыл об окружающем мире, едва не сойдя с ума, когда его открытой шеи коснулись теплые губы, опалившие кожу горячим дыханием. Он повернулся в объятиях Жени и жадно его поцеловал, окончательно потеряв контроль от одной мысли, что происходящее сейчас недозволенно и вместе с тем так желанно. Одежда слетела еще до подхода к кровати, на которую они оба упали, путаясь в руках и ногах. Николас непонятным ему образом оказался сверху и, оторвавшись от губ Жени, потянувшегося навстречу, лишь бы не прерывать поцелуя, посмотрел на него мутными глазами, тяжело дыша, как после бега.
- Я словно сплю, - хриплым голосом произнес он.
- Тогда сладкого тебе пробуждения, - сказал Женя и, положив руку на его шею, притянул обратно, чтобы страстно поцеловать.
Пробуждение в самом деле оказалось сладким. Женя разбудил Николаса, когда мазал медом его губы.
- Ммм... - Николас, все еще пребывавший одной ногой в царстве Морфея, только улыбнулся, осторожно слизнув прохладный сладкий мед. - Что ты делаешь? - сумел разборчиво пробормотать он, разлепив глаза.
Евгений сидел рядом с ним, уперевшись рукой о кровать по другую сторону у его бока, и улыбался. Николас бездумно улыбнулся в ответ, с удивлением отметив, что не чувствует никакого сожаления или смущения от произошедшего вчера. К тому же обнаженный вампиренок в теплой кроватке был более чем соблазнительным объектом, чего не скажешь обо всех других - их Николас даже видеть не хотел.
- Мне надо будет уйти, помочь Марте с ее мужем. Он в доме для престарелых, она навещает его каждое воскресение, - сказал Женя, изучая пальцами рельефный торс Николаса. Чуть щекотно, но в целом приятно.
- Нет необходимости объяснять, все в порядке, - сказал Николас, приподнявшись на локтях. - Ты как? Кажется, я сделал тебе больно.
- Это неизбежно, если идешь против природы, - Женя провел рукой по своим растрепанным не без участия Николаса волосам и свел лопатки, откинув голову назад. На тонкой белой шейке Николас узрел пару следов от своих зубов и лиловый засос. Он, вполне собой довольный, хмыкнул.
- Мне вот интересно, гей тот, кто трахает в жопу, или тот, кто трахается в жопу? - спросил он. Женя рассмеялся.
- Гей тот, кто делает это с мужчиной, - ответил он весело. - А в жопу - это уже последствия.
- Тогда я гей, - гордо сказал Николас, пятыясь притянуть его к себе, но Женя ловко уворачивался.
- Еще нет, - хитро сказал он. - Пока ты только би.
- Чертов крашеный эльф, - не удержался Николас. - Я тебе докажу, что я гей и люблю только тебя! - он схватил смеющегося Женю в охапку и повалил на кровать. После короткой борьбы Женя оказался повержен, и Николас с полным удовлетворением измазал его медом, чтобы потом с наслаждением слизать его с теплой кашемировой кожи. Про еду, прилагавшуюся к меду и обозначенную как завтрак, они оба забыли напрочь.
Это было самое сладкое утро в его жизни. Оказавшееся последним.
Николас до сих не мог спокойно вспоминать кошмарное продолжение того утра. Сказав, что обязательно позвонит, как вернется, Женя ушел, попросив Николаса побыть в комнате, пока они с Мартой не уйдут - ему бы не хотелось, чтобы встреча с женщиной, заменившей ему мать, произошла таким образом. Николас не был против, наоборот, он чувствовал, что опьянение прошло и теперь ему требуется время, чтобы все осознать и принять. Он встал у окна, отодвинув край бежевой занавески, и смотрел, как Евгений сажает розововолосую Марту в машину, заботливо поддерживая ее под локоть. Дождавшись, пока машина скроется из поля его зрения, Николас пошел в душ, оделся и вернулся в комнату Жени, где тот оставил ключ от дома. Рядом лежала пачка денег, наверное, около тысячи евро. Сначала Николас подумал, что это просто деньги, по невнимательности оставленные Женей на таком видном месте, но рядом лежала записка, с коротким, дотошно понятным словосочетанием: "Твои деньги", написанным знакомым каллиграфическим округлым почерком. Николас помнил, как взял ключ, уколовший пальцы холодом, как вышел из дома, оставив деньги нетронутыми, как, заперев входную дверь, убрал ключ под коврик. Что было дальше, он не помнил. Через сутки Оскар нашел его обдолбанным в каком-то притоне за компанию с Хлоей, обнаружившей своего жениха случайно и догадавшейся позвонить Оскару, а не своему будущему свекру. Последующие дни у Николаса был отдохняк, и время летело как за окном несущегося раскачивающегося экспресса - смазано, быстро и неосознанно. Но в какой-то момент он открыл глаза и четко осознал, что абсолютно трезв и совершенно раздавлен, словно прихлопнутая мухобойкой букашка, перепутавшая все лапки, усики и голову в том месиве, в которое ее превратили и оставили умирать.
- Расскажешь, что случилось? - осторожно спросил Оскар, зайдя на кухню, где Николас жарил бекон к завтраку. На нем были только домашние штаны Оскара, плотно облегавшие его узкие бедра и накачанные ровные ноги. Все время ломки Николас был дома у Оскара, жившего отдельно от приемного отца, у которого была своя семья.
- Нечего рассказывать, - сказал Николас, обернувшись на него. Тусклые бледные глаза были устало прикрыты. - Это была очень изощренная месть.
Оскар непонимающе на него смотрел. Он решился подойти - еще вчера Николас мог убить за нарушение границ его невидимой территории где-то в радиусе двух метров от него самого.
- Месть? - переспросил он. - Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты сначала учебного года сам не свой. Мы с Женей пережива...
- Мы с Женей? - Николас едва не сломал лопаточку, которой переворачивал скворчащий аппетитно поджаренный бекон. - Мы с Женей?! С каких это пор "мы"? И не смей даже его имя произносить в моем присутствии!
Оскар сжался, но мужественно остался стоять, поборов желание как можно скорее убежать от неконтролирующей себя машины убийства.
- Мы с Женей! - продолжал ругаться Николас, будто Оскар выдернул затычку, и из дырки фонтаном захлестала желчь вперемешку с кровью и слезами - все то, что не могло найти выхода, все его боль, обида, злость и отчаянье. - Как это мило, черт побери, Оскар! Он и тебя решил забрать.
- Никто меня не забирал! - Оскар схватил полотенце и схлестнул Николаса по лицу. Как разъяренный бык, получивший пинка под зад от тореадора, Николас опешил от такой наглости и спустил обороты. - Ты сам сказал мне следить за ним, ты сам сказал мне втереться к нему в доверие. Команды отбоя не было, тогда чего ты от меня хочешь?! - под конец Оскар уже орал, судорожно сжимая полотенце в пальцах. - Я всю свою жизнь только и делаю, что исполняю твои приказы! А знаешь почему?! Потому что я люблю тебя, чертов идиот! Ты единственный, кто у меня есть!
Николас, не говоря ни слова, крепко его обнял. Оскар всхлипнул, прижимаясь к нему.
- Ты меня своими выходками в гроб загонишь, жалкий придурок, - он ударил его по спине.
- Прости, Оскар... - Николас прижался губами к спутанным рыжим кудрям. - Теперь все будет в порядке.
- Ты скажешь, что случилось? - глухо спросил он.
- Я стою штуку, как шлюха, - усмехнулся Николас. Оскар удивленно на него посмотрел.
- Так мало?
Николас закатил глаза.
- Ключевое слово было шлюха.
- Ааа... Кстати, у тебя бекон сгорел.
- Блядь...
Все стало в порядке. Николас пришел в себя, и жизнь потекла в привычном русле, не выплескиваясь за его края и не ускоряя размерного течения. В колледже даже если Женя и существовал, Николас его не видел. Еще более успешно, чем игнорировать друг друга, они друг друга избегали, не пересекаясь даже на тех парах, которые были у их групп вместе. Все страсти улеглись, Николас вернул себе свое пошатнувшееся влияние, вновь став центром жизни колледжа. Хлоя простила ему его заскоки за новый красный лексус, преподнесенный ей обвязанным золотой лентой с огромным бантом на крыше. Джозеф был им вполне доволен, Жозефина даже пару раз поделилась с сыном пакетиком хорошей травки, которую они скурили из одной самокрутки. Николасу казалось, что все прекрасно, как было два года до этого первого сентября. Но что-то было не так. Все его увлечения потускнели и перестали доставлять ему удовольствие. Он жил на автомате, машинально двигаясь и вовсе не думая, однако делал это так хорошо, что даже Оскар, понимавший его как никто другой, ничего не замечал. Но как у любой игры у его представления был свой огромный недостаток - оно имело конец. Всего какая-та фраза, услышанная краем уха, уничтожила все его труды.
- Николас, ты чего? - перепугался Оскар, заметив, как друг побледнел и напрягся, словно у него началась слабость, грозившая обмороком.
- Почему ты мне ничего не сказал? - Николас смотрел на стоявшего на крыльце колледжа Оскара.
- Что не сказал? - пискнул тот, когда тяжелые руки легли ему на плечо.
- Про него! Почему ты мне ничего не сказал?! - Николас вовремя ослабил хватку, увидев, как вздрогнул Оскар от боли.
- Я думал, ты знаешь!
Николас отпустил его и бегом направился к поршу, ответившему на щелчок сигнализации вспышкой алых поворотников.
- Николас! - Оскар бросился за ним, но порш, обдав его дымом, с ревом сорвался с места. Охранник на въезде еле успел поднять шлагбаум.
В доме Жени свет горел только в гостиной и был тусклым, как от свечей. Николас, не глуша мотора, потому что это отнимало драгоценное время, взлетел по ступенькам крыльца и зазвонил в дверь. Когда через две секунды ему не открыли, он стал колотить в дверь рукой. Спустя вечность, какие-то три секунды, ему открыли.
- Что вам..? - не успела Марта высказать все, что думает, как Николас уже ворвался в дом, обогнув старушку.
- Где он? Женя! - Николас было побежал на второй этаж, но Марта его остановила:
- Женя больше часа назад уехал в аэропорт. Молодой человек, может, вы мне объясните, что...
Николас ее не дослушал и вылетел из дома. Сев в машину, он погнал к окраине города, где находился аэропорт. Первым делом он набрал номер Джозефа.
- Да, сын? - раздался его спокойный голос, фоном шло женское хихиканье.
- Отмени все рейсы.
- Что?..
- Отмени все вылеты, отец! Я тебе потом объясню! Если не сделаешь этого, погибнут люди и я в том числе! - последнее было сказано для убедительности, хотя вряд ли могло что-то значить для отца.
- Бомба? Террор? Николас, объяснись!
- Отмени их!
Он повесил трубку и, переключив передачи, разогнался на полупустом шоссе до предела, выжав из порша всю его мощь, которой хватило, чтобы оказаться в аэропорте через пять минут. Тут его знали все, поэтому никто не остановил его, когда через служебные ходы он добрался до зала ожидания. Тут, в окружении кафе и магазинов, было столько народу, что Николас растерялся, с ужасом осознавая, что время идет, и вместе с ним исчезает возможность все исправить. Его бросило в жар, как от невыносимой боли, при одной мысли, что он может больше никогда в жизни его не увидеть.
- Николас, - девушка с ресепшена, уведомленная охраной о прибытии парня, подошла к нему. - Что случилось?
- Мне нужно найти человека, - задыхаясь, ответил он. - У него рейс сейчас.
- Давай найдем по базе, - от его вида она в самом деле испугалась и тут же подбежала к стойке информации. Николас прошел за ней, уже не надеясь перехватить Женю раньше, чем он улетит. Если уже не улетел. Его охватила паника.
- Имя? - отрезвил его голос девушки.
- Евгений. Савойский, - Николас закрыл глаза. Он молил Бога помочь ему, и за это он сделает все, что угодно.
- Рейс в Трансильванию, самолет получил разрешение на взлет, - она рассеяно на него посмотрела. - Прости, Николас, уже поздно.
- Нет! Останови самолет!
- Я не могу, он на взлетной полосе...
Николас побежал к грузовым лифтам, чтобы спуститься на первый этаж. Он выбежал на стоянку самолетов и, за шкирку вышвырнув водителя из иномарки, поехал к взлетной полосе, проскочив под разворачивающимся самолетом. Он увидел боинг, стоявший в начале взлетной полосы, сверкавшей оранжевыми огнями в сгущающихся сумерках. Николас до упора вжал педаль газа, но самолет уже начал разгоняться, рев его двигателей заглушил все звуки, а ему оставалось еще больше пятисот метров. Это был конец.
Он резко остановил машину, от колес которой валил пар с неприятным запахом паленой резины, и вышел из нее, глядя на крылатого серого монстра, включившего огни.
- Черт, - Николас ударил кулаком по капоту. - Черт! Ненавижу тебя! Будь ты проклят! - крикнул он в темнеющее облачное небо. Словно в ответ пошел снег - первый снег этой зимой, выдавшейся удивительно теплой.
Рев двигателей стих. Николас, уже собиравшийся сесть в машину, обернулся и увидел, что самолет остановился вдалеке. Он не поверил своим глазам.
Со стоянки выехали буксиры вместе с машинами с трапами, с другого конца аэропорта с визгом полицейских сирен выскочили несколько автомобилей.
Николаса не волновало, что остановило самолет, для него это было чудом. Он поехал вслед за рабочими автомобилями, пока самолет разворачивался по объездному пути. Как только установили первый трап, Николас взбежал по нему и, оттолкнув ничего не понимающую стюардессу, стремительно зашагал по одному из проходов салона первого класса. Многие еще сидели пристегнутыми, но некоторые стояли на пути и их приходилось довольно грубо сдвигать в сторону. Николас осмотрел все салоны, но к своему ужасу Жени не нашел. Его не было в этом самолете.
- Какой рейс? - спросил он у стюарда, за спиной которого маячили ФБР-овцы при полном параде, с собаками и детекторами шаря по салону.
Стюард, заикаясь, назвал номер.
- Трансильвания?
Получив утвердительный кивок, Николас последний раз огляделся вокруг. Какой-то репортер, летевший этим рейсом, подбежал к нему с камерой, чтобы словить сенсационную новость, но Николас его обломал. Он вышел из самолета по трапу, кто-то из подчиненных отца подошел к нему, они что-то говорили, но он их не слышал. Сев в машину, он поехал обратно к аэропорту, встретив по дороге омоновцев в броневиках. Каждый самолет, вскоре собиравшийся на взлет, был окружен. Николас осознал весь масштаб происходящего, но ему не было до этого дела. Он просто не мог поверить, что упустил Женю, что дал ему улететь. Черт бы побрал этого крашеного гея, купившего билеты не на свое фальшивое имя. Кто бы мог подумать, что на одном рейсе могли бы оказаться два однофамильца с такой убойной фамилией. Уму не постижимо.
Вместо того, чтобы ехать домой, улепетывать, пока не нагрянул отец, Николас вернулся в зал ожидания. По громкой связи объявили, что по техническим причинам все рейсы задерживаются.
Купив себе минералки, которую еле смог открыть трясущимися не слушающимися руками, Николас повернулся и увидел Его: Он сидел у окна, закинув ногу на ногу, и пристально смотрел на него. Николасу показалось, что он все видел и понял, кто устроил этот спектакль. Но это было невозможно.
Николас стоял и неотрывно глядел на него, между ними проходили люди, но Женя сидел так же неподвижно, весь в черном, с собранными в косу волосами, он скорее походил на ожившего мертвеца, чем живого человека. У Николаса холодок пробежался по спине, но он все равно пошел к нему, как во сне, когда хочешь двигаться быстро, а воздух вдруг превращается в желе, и ты с трудом продвигаешься вперед. Женя поднялся ему навстречу, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, и крепко его обнял. Николас стиснул его в объятиях, беспорядочно целуя его голову и плечи, умоляя простить его и не улетать. Он был готов впервые в жизни встать на колени.
- Я люблю тебя, - прошептал он, жадно вдыхая холодный запах ванили и теплый аромат земляники и целуя его куда-то в шею. - Я люблю тебя, пожалуйста, не уезжай...
Они поцеловались, так же страстно и жадно, как в первый раз, напуганные происходящим, но сейчас они упивались близостью друг друга, не обращая внимания на неодобрения людей, собравшихся вокруг. Кто-то даже обозвал их пидорастами, но Николас был слишком увлечен их безумным поцелуем, чтобы подойти и размозжить недовольному башку о стену.
Поцелуй кончился. Николас зарылся лицом в изгиб его шеи, чувствуя мягкое прикосновение тонкой ткани водолазки. Руки Жени поглаживали его напряженную спину, медленно и успокаивающе, и Николас только сейчас почувствовал, как он устал.
- Все хорошо, - нежный голос Жени раздался над ухом. - Я никуда не улетаю. Я сдал билет, потому что пообещал себе, что если ты появишься, я никуда не полечу. Я видел, как ты бежишь куда-то от стойки информации, а потом потерял тебя из виду... Я опоздал на рейс, меня задержали на проверке паспорта, а когда увидел тебя, то понял, что не могу улететь, не попрощавшись с тобой... Я остаюсь.

@темы: рассказы, голубая кровь, вампиры, ролевые игры

URL
Комментарии
2009-12-03 в 18:26 

gaybirds || РАЙЛИ В ШАТЕРДОМИКЕ
А Женька тоже не промах)) Люблю его жестокие приколы. В общем, эти двое друг друга стоят)))
Жду дальше)

2009-12-05 в 03:38 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
Ipocrita у Жени нет жестоких приколов, это у Николаса в детстве воображение было сильно развито)

URL
2009-12-05 в 04:18 

gaybirds || РАЙЛИ В ШАТЕРДОМИКЕ
Meurtrier, то есть, про деньги он неправильно понял?)

2009-12-07 в 07:06 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
Ipocrita не знаю))

URL
   

~Look.Death.In.The.Face~

главная