20:42 

Девять месяцев

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
Название: Девять месяцев
Автор: Meurtrier
Фандом: оридж
Пейринг: Евгений/Николас
Дисклеймер: все мое =)
Предисловие: не знаю, что, просто великая история великой любви)) наверное

~* 1 *~

В колледже, где он учился уже второй год, всегда было много учеников по обмену. Одни приходили, другие уходили, и Николас никогда не напрягался настолько, чтобы попытаться выучить не то что однокурсников, а хотя бы одноклассников. Он знал Оскара, рыжую очаровательную бестию, преследовавшую его уже восьмой год, знал Лауру, феминистку и лечащуюся лесбиянку, с которой познакомился в этом колледже. Остальные люди вокруг, не считая преподавателей, были ему глубоко безразличны. И так было всегда. Пока не пришел Он.
Он был странным. Это слово характеризовало его как нельзя лучше. Он всегда ходил во всем черном, закрытом и утонченно-элегантном: ботинки из мягкой полублестящей кожи на высоком каблуке, какие носят танцоры, облегающие прямые джинсы, зрительно удлиняющие и так длинные ноги, рубашка из дорогой ткани в тонкую серебристую полоску, манжеты которой всегда были застегнуты на обе пуговицы, и тонкий джемпер из кашемира с треугольным вырезом. Большая часть угольно-черных волос, слегка вьющихся на концах, всегда была аккуратно собрана в тугой толстый хвост, остальные пряди хаотичными рваными прядками обрамляли худое лицо. Его белая фарфоровая кожа словно никогда не знала солнца. Ни единого изъяна. Николаса это раздражало – такие прекрасные мальчики на нерве, все такие на пафосе и такие идеальные, даже одеколоном он не пользовался, как все нормальные парни, предпочитая ему духи с изысканным запахом ванили и кисло-сладкой земляники. Может быть, клубники.
Он ходил один, пока девчонки не вылавливали его в коридорах, окружая мельтешащей щебечущей восторженной толпой, сквозь которую так просто невозможно было пробраться. Все были в восторге от его галантных манер. Парни готовы были выловить его и устроить ему темную прямо под окнами директора, чтобы отпраздновать рекордное число расставаний устоявшихся пар, которые чуть ли не собирались подавать заявления в ЗАГС. Увы, теперь уже поднимать демографическую ситуацию в стране было некому, если только этот наглый новенький не решит открыть ферму по оплодотворению своим семенем безмозглых коров и овец. И исполнится мечта бога: все станут друг другу братьями и сестрами.
Николас не должен был думать о нем так много. Нет, он не должен был вообще о нем думать. Какое ему дело до какого-то парня, который ходит там себе с томным видом, доводя девчонок одной своей улыбкой до оргазма? В самом деле, его это не касается.
Черт, но почему же он тогда чувствует эту жгучую злость?
Почему какой-то молокосос влез так некстати в его жизнь и нарушил всю гармонию в окружающем его мире? Теперь все визжали, шептались, охали, ахали, шипели, рычали, матерились. Все, все вокруг, словно сговорившись, только и делали, что обсуждали этого новенького. Николас уже начал думать, что Он подкупил весь колледж, чтобы досадить ему. Это выглядело абсурдным, но доведенный до предела Николас не отрицал и такого варианта.
И ни одна зараза не вспомнила о существовании Николаса, бывшего тут пупом земли. Какого черта на этом неадекватном парне все зациклились? Что, клин на нем светом сошелся? Господи, как же его это бесило!
Вот сейчас Николас смотрел на него, вместо того чтобы записывать лекцию, по которой на семинаре обязательно будут гонять, а то и вообще конференцию устроят. Седой преподаватель прыгал у доски, взахлеб рассказывая о каких-то звездных скоплениях, которые он нашел летом в телескоп, установленный на крыше его дачи. А Николас сидел и смотрел на сидящего с краю на пустом первом ряду новенького и мерно стучал золотой перьевой ручкой по девственно-чистому тетрадному листу. Тот все записывал, изредка поднимая голову на доску. У него была идеальная осанка, плечи расслабленные и расправленные, ни намека на сутулость, хоть лопатки и выступали слишком болезненно. И эти острые вытянутые кончики ушей, напоминавшие об эльфах, не давали Николаса покоя. Они так ехидно выглядывали из блестящей гладкой волны волос, вызывая у Николаса неконтролируемое желание откусить новенькому все его уши. И не только.
- Эй, Ник, ты чего? – шепотом спросил у него сидевший рядом Оскар. – Уже который день пялишься на него!
- Никуда я не пялюсь, - холодно отозвался Николас, но взгляда все равно не отвел.
- А, ты просто любуешься, - выдавил Оскар со странной смесью веселья и издевки.
- Ты ревнуешь, - вставила свое сидевшая позади них Лаура. Николас недовольно на нее обернулся, отметив пофигистичное выражение ее хорошенького личика. Она лениво вырисовывала на полях листа портрет девушки с двумя хвостиками. Николас не помнил точно ее имя, но припоминал, что Лауру эта самая девушка отшила, после чего Лаура решила лечиться и даже нашла себе парня. Оскар его отбил уже на следующий день, и теперь друзья не разговаривали друг с другом. Рекордное время – два дня.
- Ревную? – переспросил Николас убийственно-спокойно, но Лаура проигнорировала угрозу в его голосе.
- Именно. Теперь все девчонки сохнут по Женьке, а не по тебе. И многие парни тоже. Не хочешь вступить в клуб его фанов? Я тебе дам приглашение, - Лаура взглянула на Николаса ехидно сверкнувшими салатовыми глазами. – У них сегодня собрание. Они поставят его фотку на алтарь и будут молиться. Увы, твоя фотка теперь лежит в мусоре. Времена меняются, и боги вместе с ними.
- Иди на хер, - Николас отвернулся, закрыл тетрадь, оставив ручку зажатой между страниц, и поднялся со своего места. Профессор, читавший лекцию, прервался на полуслове, увидев, как Николас встает и спускается к кафедре. Он удивленно взглянул на время, убедившись, что до окончания академического часа остается еще добрых полчаса.
- Мистер Эсфайр, что вы себе позволяете?! – взвизгнул он. – Я снова напишу на вас докладную! Староста!
Оскар вскочил со своего места под ехидный смешок Лауры, слава богу бывшей старостой в другой группе.
- Оскар Стоун, сэр, - выпалил Оскар. Николас не спеша спустился, стараясь не смотреть на новенького, который, как и все в аудитории, смотрел на него. Но в отличие от веселья в глазах привыкших к выходкам Николаса однокурсников, на его лице отражалась снисходительность. Так смотрят взрослые на несмышленых детишек, совершавших простительные бестолковые поступки. На пару мгновений, что Николас преодолевал последние ступени, их взгляды встретились – спокойный взгляд глаз цвета абсента и колючий взгляд лазурно-прозрачных глаз. Не слушая, что там продолжает вещать преподаватель, Николас вышел из аудитории, со злости швырнув в стену тетрадь, а после ударил кулаком в ровную каменную кладь, разодрав кожу на костяшках пальцев.
- Чертов сукин сын, - выдохнул он, все еще чувствуя, как внутри все горит и разрывается от ярости и ненависти, стоило ему вспомнить этот меланхоличный скучающий взгляд из-под веера накладных черных ресниц.
Николас, подобрав тетрадь с ручкой, когда достаточно налупасил стоически выдержавшую побои стену, вышел из главного здания колледжа в парк, где сел на первую свободную скамейку в тени. Он достал из кармана джинсов сигарету и, закинув ногу на ногу, стал курить, рассматривая проходящих мимо людей. Пара девушек глупо покраснели, тихонько с ним поздоровавшись, но он ответил им мрачным взглядом, и они быстро ретировались, перепуганные до смерти своей смелостью.
Через полчаса на скамейку рядом плюхнулся Оскар и деловито пересчитал бычки, валявшиеся под идеально-белым ботинком Николаса.
- Три… пять… семь! Паровоз, – хмыкнул он. – Ну, какая муха тебя на этот раз укусила, друг мой?
Николас промолчал, покусывая фильтр сигареты, которую держал у губ. Его взгляд четко сфокусировался на лице основателя колледжа, увековеченного статуей прямо напротив входа в главное здание.
Оскар подпер голову обеими руками, согнувшись, и стал следить за мелкими пташками, клевавшими очистки от семечек у скамейки напротив, наполовину видимой за постаментом памятника
- Как же он меня бесит, - наконец сказал Николас, затянувшись и бросив бычок на землю, после придавив каблуком ботинка. – Кто он вообще такой?
- Евгений Савойский, к сожалению, никакого отношения к своему однофамильцу не имеющий. Я уже успел прочесать его по каналам отца, а что? – Оскар с плохо скрываемым любопытством взглянул на Николаса.
- Возомнил себя… не знаю кем, - выдохнул Николас. Оскар заулыбался.
- Ага, все девки тебя побросали, - рассмеялся он. Николас смерил его убийственным взглядом, и парень сразу же заткнулся.
- И что же еще ты о нем узнал? – спросил Николас задумчиво.
- Ну… - стушевался Оскар, нервно дергая рукав рубашки. – Вообще ничего. Я спросил отца, а может ли такое быть, что такого человека нет в базе. Он сказал, что, значит, это не его настоящее имя, но у него и так дофига работы, а потому просить его найти нашего принца в базе я не стал.
Николас заглянул в полупустую пачку, пересчитав оставшиеся сигареты, и улыбнулся.
- Даже так… - тихо произнес он.
- Эй, ты чего задумал? – насторожился Оскар, уже зная этот «отрешенно-мечтательный» вид Николаса, который никогда не обещал ничего хорошего. С таким же выражением лица террористы-смертники, выкрикивая имя Аллаха, взрывают пояс шахида. Хотя Оскар не видел их лиц, но точно знал, что они выглядят точно так же, как Николас сейчас.
- Ничего, - с невинной улыбкой ответил тот, сверкнув хитрыми раскосыми глазами, сведшими с ума не одного человека. – Совсем ничего.
Теперь у Николаса было полное право думать об этом Евгении днями и ночами. Он продумывал до мельчайших деталей план мести. Встречаясь с ним в коридорах и в столовой, он его игнорировал, как пустое место, но стоило им пересечься на лекциях, как не спускал с него глаз. Спустя неделю это принесло плоды: Женя не выдержал и обернулся на него, встретив пристальный непонятный взгляд парня с терпеливостью и внимательностью. И Николас в который раз ощутил себя полоумным ребенком.
Странное поведение двух звезд колледжа стали замечать все. Но оба парня были натуралами, ни разу не уличенными в связях с парнями, и это вызывало еще больше вопросов, не имеющих ответов. Даже для обоих виновников страстей.
Николас изживал Евгения тихо и мирно, отвлекая на лекциях и не давая отвечать на семинарах. На уроках физической культуры он выбивал ему пальцы и ставил подножки, испытывая неописуемый восторг, когда тот с трудом поднимался с пола и ни один парень не пытался ему помочь. Весь мужской контингент колледжа, исключая преподавателей, боготворил Николаса и всячески содействовал ему, но преследуя совсем другие цели. Если они мстили за бросивших их девчонок, то Николас просто получал удовольствие, давно перестав воспринимать новенького как потенциальную угрозу его власти.
В мужской раздевалке состоялся их первый разговор. Когда Николас, выйдя из душа, сушил волосы, Женя подошел к нему и остановился рядом, напротив запотевшего зеркала. Николас пристально посмотрел на его отражение. На фоне тонкого и изящного бледного, как смерть, парня, напоминавшего хрупкую фарфоровую статуэтку, накаченный и смуглый от природы Николас выглядел внушительно и слишком грубо. Ему это не понравилось.
- Чего тебе? – не слишком приветливо спросил он, отворачиваясь от зеркала и склоняя голову, чтобы вода с волос не стекала по спине и не мочила боксеры. Ходить в мокром белье Николасу не представлялось увлекательным и приятным.
- Ты капитан футбольной команды? – спросил Женя, удивив Николаса звучанием своего голоса. Он был тихим и красивым, таким же уравновешенным и абсолютно неэмоциональным, как и его обладатель. Даже роботы и то разговаривали более чувственно.
- Предположим, - уклончиво ответил Николас.
- Мне сказали, что тебе нужен вратарь. Я бы хотел попробовать, - и Женя улыбнулся. Николас не почувствовал привычной злости или отвращения, он был просто поражен поведением парня. Если бы над ним кто-то так измывался, как над ним Николас, он бы в жизни не стал этому человеку улыбаться, только если вгоняя ему нож в спину.
- Тебя мяч по стенке размажет, - насмешливо ухмыльнулся он, поворачиваясь к Жене лицом. Тот смотрел на него своими чертовски красивыми голубо-зелеными яркими глазами из-под ненатурально тяжелых ресниц. – Ты себя в зеркале видел? У тебя даже мышц нет. Тебе только в сборной поддержи в юбке выступать, если сможешь поднять что-то, тяжелее своих любимых книжек.
Женя все выслушал с никаким выражением лица, которое было у него всегда. Слова Николаса его ничуть не задели.
- Я хочу попробовать, - сказал он, легко улыбнувшись. Николас, выдохнувшись после такой речи, уставился на него. В голове что-то щелкнуло.
- Хорошо, - сказал он, неожиданно улыбнувшись в ответ, - завтра у нас тренировка в шесть вечера на стадионе за корпусом «С». Одевайся в спортивный костюм и приходи.
- Спасибо, - Женя, выдернув одноразовую салфетку из коробки, прижал ее к окровавленной губе и ушел. Николас точно не помнил, кто разбил ему «случайно» губу, но почему-то почувствовал укол вины.
Господи, как же он его ненавидел!
Николас мрачно усмехнулся ему вслед, уже представляя, как этого гаденыша будут выносить на носилках врачи после тренировки.
Всю дорогу до дома Николас, ехавший за рулем своего любимого черного порша, думал о Нем. О том, как он сегодня подошел к нему, после всего, что Николас ему устраивал в течение дня. И улыбался так, словно ничего не было. Он и правда такой идиот, что не понимает, кто все это делает и зачем? Да, скорее всего, зачем он не понимает, но уж кто… Николас тряхнул головой, отгоняя от себя все эти ненужные мысли, и вышел из машины, бросив ключи дворецкому, привычно с ним поздоровавшемуся и сообщившему, что отец ждет его в своем кабинете. Вызова на ковер – вот что точно Николасу сейчас не хватало. Но он все же подчинился и поднялся на третий этаж в угловую башню коттеджа, где располагался кабинет – темное большое помещение, сделанное в сине-золотых тонах. Каждый предмет тут вызывал у Николаса непреодолимое чувство отторжения. В кошмарах ему снился не ад и черти, а синий кабинет и отец за своим столом, читавший свежий выпуск ежедневной газеты.
- Николас, добрый день, - сказал ему отец, убрав газету. – Садись.
Николас молча подошел и сел в глубокое кресло напротив стола, сползя вниз до вызывающей полулежащей позы.
Джозеф очевидный вызов сына проигнорировал.
- Мне сегодня позвонил директор, сказал, что ты снова сорвал лекцию, - сказал он.
- Это было неделю назад, - лениво ответил Николас, смотря на свои сплетенные пальцы, лежавшие на животе. Белая майка обтягивала тело второй кожей, подчеркивая каждую мышцу и мускул. Идеальные тело и внешность были фетишами Николаса.
- И почему я узнаю об этом только сейчас? – строго спросил Джозеф.
- Наверное потому, что я срываю уроки каждый день, - пожал плечами Николас. – И сообщать об одном и том же не имеет смысла.
- Николас, - процедил Джозеф, - тебе восемнадцать лет, а у меня такое чувство, что всего десять!
Николас вспомнил о Жене. Тот тоже всегда смотрел на него, как на забавное бестолковое дитя. Он резко сел ровно и рывком поднялся на ноги.
- Уже поздно заниматься моим воспитанием, - холодно произнес он, смотря в прищуренные зеленые глаза отца. – Извини, я устал и хочу есть.
- Неделя домашнего ареста! – рявкнул отец ему в спину, когда Николас спокойно покидал его кабинет. – И за тобой будет приезжать водитель.
Дверь с хлопком закрылась.
Утром следующего дня, вплоть до обеда, Николас ходил мрачнее тучи и даже безбашенный Оскар не мог к нему подступиться, встречая равнодушный отрешенный взгляд. На обеде Николасу пришлось провести несколько неприятных минут, беседуя с директором, который буравил его блеклыми глазками из-за стекол очков. И все это время, начиная с выхода с утра из машины, не его машины, и заканчивая нынешним моментом, когда его наконец оставили в покое, он чувствовал на себе Его взгляд. Они поменялись местами? Проклятый крашеный эльф. Почему крашеный? Николас понятия не имел. Не выдержав, он поднял голову и встретился с его взглядом, в котором сквозил странный интерес. Николас ощутил себя таинственным мадагаскарским жучком в банке, которого рассматривал шизнутый профессор, и это чувство ему совсем не понравилось. Все чувства, которые этот странный мрачный тип заставлял его испытывать, были далеки от удовольствия. И из-за него вчера досталось от отца. Из-за него его черный порш закрыли в гараже и теперь не на чем возить девок в кино на ночные сеансы. Из-за него теперь нет ни девок, ни возможности вообще выйти из дома после приезда домой в положенное время. Из-за него Николас не мог думать ни о чем нормальном. Ни о чем, не касающемся этого парня, просто доставшего его настолько, что Николас уже собирался взять у Оскара пистолет, пристрелить паршивца и отсидеть спокойно пару лет в тюрьме, пока отец не замнет дело и его не выпустят, дав условно.
Пару минут они молча смотрели друг на друга, потом Женя улыбнулся ему и незаметно ногой подвинул стул, намекая к нему присоединиться. Николас посмотрел на сидевшего рядом Оскара, увлеченно болтавшего о ночном боксе с парнем за соседним столиком, потом на Лауру, томно воздыхавшую в сторону девчонки с двумя хвостиками, и поднялся. Он взял свой поднос, положив на него мобильник, и пошел к Жене, сидевшему как всегда в одиночестве у окна. В столовой наступила гробовая тишина, все взгляды, даже преподавателей, были устремлены на Николаса, спокойно пересевшего за столик к Жене, не дававшему покоя даже садовнику, советовавшему с ним насчет обрезки роз.
- Привет, - приветливо сказал Женя. Николас кивнул ему и взял мобильник. Ему пришла смс-ка от Оскара. Ее содержание было примерно таким: «??????». Николас сбился в подсчете на пятом вопросительном знаке. Он усмехнулся и положил мобильник на край стола, экраном вниз, чтобы его не беспокоила вспыхивающая от приходящих смс-ок и входящих звонков подсветка.
- Что ты пялишься на меня с самого утра? – в лоб спросил Николас, спокойно продолжая завтрак. Он отметил, что у Жени, кроме чашки кофе и очередной заумной книжки, на подносе ничего нет.
- Не знаю, просто так, - честно ответил Женя, смотря, как Николас ест. И если тот не давился, то только потому, что кроме Жени на него пялились еще с пару сотен пар глаз. И пялились они на него уже второй год с попеременным успехом. – Тебя зовут Николас?
Николас поднял на него глаза, слегка щурясь. Этот непонятный взгляд из-под длиннющих ресниц его напрягал.
- Да, именно так меня и зовут, - ответил он. – А ты Евгений?
Женя кивнул и, взяв за круглую ручку чашечку с кофе, поднес ее к губам и сделал глоток. Николас успел рассмотреть его тонкие ненормально длинные пальцы, увенчанные парой очень тяжелых неуместных колец. Интересно, у этого Жени хоть что-то есть НЕ странное?
- Почему ты ходишь один? – непонятно зачем задал этот вопрос Николас, удивившись самому себе. Женя опустил взгляд на поднос, а может вообще закрыл глаза – эти ресницы были уж слишком длинными и густыми, даже над куклами так не издевались, приклеивая им опахала, в сотни раз уступавшие по роскошности ресницам этого парня.
- Потому что мне не с кем ходить, - ответил он.
Николас хмыкнул и отправил в рот оливку.
- Как я тебя понимаю, - и когда парень поднял на него свои сотни-раз-проклятые-чертовы-прекрасные-глаза, продолжил: - С девушкой встречаться не можешь, потому что все остальные ее просто расцарапают до смерти. Женщины существа жестокие. А парни тебя терпеть не могут, потому что ты привлекаешь к себе все внимание слабого пола.
Женя заулыбался впервые в открытую, приоткрыв губы. Николас передернулся, заметив выступающие глазные зубы. Похоже, эльф переквалифицировался в вампиренка. И когда успел, спрашивается?
- Знаешь, я об этом как-то не думал, - сказал он. Николас мрачно хмыкнул.
- Ничего, еще успеешь подумать, пока тебя будут кастрировать вон те мальчики, - заверил он его, небрежно мотнув головой в сторону. Женя проследил в указанном направлении взглядом и наткнулся на четверо громил, хрустевших костяшками разминаемых пальцев. Они все смотрели на него, как голодные волки на кусок кровавого бифштекса, которым дергали перед их мордами на тоненькой веревочке.
- Они выглядят внушительно, - беззаботно отозвался Женя. Николас недоверчиво на него взглянул.
- Ты что, псих?
Женя удивленно посмотрел на него, моргнув. Крылышки ресниц заторможено вспорхнули вслед за этим движением, и завороженный этим зрелищем Николас пропустил ответ.
- Что, прости? – сипло переспросил он, обескураженный реакцией своего тела на этот жест.
- Я сказал, что никогда не проверялся в психдиспансере. А что? – Женя с тем же странным любопытством в бархатных – да, Николас наконец нашел подходящий эпитет – глазах глядел на него. Николас, как бы ни ругал себя, не мог оторвать взгляда от его глаз, с замиранием сердца ожидая, когда тот снова моргнет, но Женя, похоже, не утруждал себя лишними рефлексами.
- В шесть тренировка. Я тебя жду, - сказал Николас, беря мобильник и вставая из-за стола. – И не думай, что я тебе дам это место за красивые глазки.
Он мимолетом коснулся его щеки, с трудом подавив дрожь, когда ощутил обжигающий бархат его прохладной кожи. И ушел, оставив Женю удивленно смотреть себе вслед. Как и всегда ему смотрели вслед все, выдерживая траурную минуту молчания.
На тренировке Николас познакомил свою команду с пришедшим Женей, успев перед этим в раздевалке дать им ценные указания, вскоре воплощенные в полной мере. Никогда его парни не были такими злыми, а Николас впервые не сдерживал их, сидя на трибуне, и слышал только глухие удары мяча, пролистывая извлеченные вследствие обыска книги из портфеля Жени, оставленного им у входа. Николас, как капитан команды, сейчас издевавшейся над кандидатом в вратари, считал, что имеет полное право рыться в чужих вещах. Голос совести замолк, когда Николас на зло своему отцу родился на свет, а сама совесть безызвестно скончалась в классе так первом, когда Николас поимел по полной свою первую учительницу и тридцать двух одноклассников. С тех пор смена учебных заведений стала его хобби, а для отца – постоянной головной болью.
Николас пролистал бесцветные книжки, страницы которых были испещрены мелким шрифтом и пометками карандашом на полях, заглянул в тетради, представлявшие собой произведение каллиграфического искусства, поинтересовался содержимым ежедневника, не найдя там ничего похожего на «дефлорировать сегодня приезжающую кузину» или «обрезать тормоза транспорта любимого дядюшки». Николас был горд, что вел ежедневник намного веселее и занимательнее. Порой отец брал его и зачитывал вслух при гостях, до слез в глазах потешаясь над некоторыми планами «на вечер». Правда, его радости никто не разделял, особенно дядюшка в инвалидной коляске и кузина с люлькой. Кроме всей этой макулатуры в портфеле обнаружились простые гелиевые ручки, калькулятор, карандаш, точилка, ластик… В общем, ничего интересно. В одном кармане деньги и карточка на метро, в другом выключенный мобильник с пинкодом. Разочарованный Николас, не нашедший ничего странного и таинственного, запихал все обратно в портфель и, небрежно швырнув его туда, откуда взял, взглянул на поле. Парни нещадно лупили в ворота, но судя по их потным, раскрасневшимся от напряжения лицам и царившей на поле тишине, ни одного гола им забить так и не удалось. Николас посмотрел на Женю, бравшего мячи, как кошка, увлеченная игрой со звенящим шариком. Почти за каждым мячом ему приходилось прыгать к самой штанге ворот, а после падать в обнимку с ним на землю, из-за чего одежда его давно стала грязной и не такой опрятной, как всегда, волосы растрепались, выбившись из косы, на белом, как полотно, лице появились проблеск человеческого румянца и пятна грязи и крови. Николас мрачно торжествовал, недобро улыбаясь, и вмешиваться не собирался. Под конец, когда парни, отлупасив вратаря по всему, чему только можно, наконец забили гол и успокоились, Николас спустился на поле и подошел к Жене, лежавшему на спине на сырой после утреннего дождя земле. Он склонился над ним, с интересом заглядывая в лицо и ожидая там увидеть все, что угодно, кроме этой дурацкой приятной улыбки. Николас опешил.
- Здорово, - сказал Женя, рывком садясь. – Мне понравилось.
Парни, бурно радовавшиеся забитому голу, резко умолкли. Николас, как и они, молча наблюдал, как Женя поднимается и небрежно откидывает грязные волосы с не менее чистого лица, продолжая улыбаться так, словно все было прекрасно.
- Ты принят, - коротко сказал Николас. – Парни, а вы продолжаете тренировку…
- Я могу с вами? – спросил Женя.
- Нет, - резко ответил Николас, даже на него не обернувшись, и ушел к стоявшим полукругом парням, похожим на загнанных собак. Женя же, весь грязный и мокрый, выглядел свежим и бодрым. Николасу пришлось признать: в этом парне нет ничего не странного. И с этим придется мириться, пока он не вышибет его пинком под зад из этого колледжа. Сильные противники – это очень интересно, но не для Николаса. Отсутствие проблем ему как-то больше по душе.
Николас краем глаза наблюдал, как Женя, утирая лицо краем футболки, идет к трибунам, берет свой портфель за лямку и скрывается в дверях раздевалки. Рассерженный и удрученный, он гонял парней так, что Макс, полузащитник, под конец взвыл и спросил Николаса, какого черта тот так над ними измывается, на что Николас просто дал ему в нос. Жерард, самый рассудительный из них всех, предложил Николасу взять перекур, а Макса парни довели до трибун и взяли на его место парня из запасных, случайно пришедшего на стадион за забытыми напульсниками.
Николас зашел в светлую раздевалку, шкафчики располагались вдоль стен, в проходах стояли лакированные скамьи, под которыми были яркие пластмассовые ящички для обуви. Подойдя к своему шкафчику, он достал бутылку минералки и сделал пару жадных глотков. Только когда он уже собирался стянуть с себя футболку с его номером, он услышал в душе шум воды. Николас прошел на звук, увидел знакомый черный портфель, лежавший в углу у распахнутого ящика, и, переборов желание порыться и там, зашел в прихожую ванной. Тут всегда все блестело и выглядело идеально-чистым, особенно раковины, прикрепленные в рядок перед зеркалом во всю стену. Здесь же стоял шкаф с полотенцами и пустыми вешалками, на нижних полках стояли все те же ящички для обуви. Напротив было две двери – одна в туалет, где было много кабинок, другая в душ, где было много кранов, но ни единой перегородки – душ был общий. Сам не зная, что делает, Николас открыл правую дверь и прошел в просторное отделанное голубоватой плиткой помещение. Тут было жарко и душно, в воздухе витал пар, и дышать Николасу легче не стало. Он стоял и думал, какого черта сюда притащился. Уж не посмотреть ли на голого новенького? От одной этой мысли, проскользнувшей болезненной вспышкой в мозгу, внутри все перевернулось и захотелось выйти отсюда побыстрее. Но Николас почему-то не уходил. Помедлив, он осторожно пошел вперед, шум падающей воды усилился. Выглянув из-за угла, он увидел Женю, стоявшего напротив стены под душем и обнявшего себя за плечи. Он распустил волосы, и они темными движущимися змейками овивали его длинную тонкую шею и угловатые плечи и скользили по напряженной спине. Взгляд Николаса опустился ниже, на очаровательные ямочки на пояснице, потом скользнул по упругим ягодицам и длинным стройным ногам, остановившись на выступающих косточках ниже щиколоток. Сердце бухало в груди, как неродное, то ли вода перекрывала все звуки, то кровь хлынула в уши, но кроме этого громкого сердцебиения Николас совершенно ничего не слышал. Увиденное им зрелище было слишком прекрасно, чтобы он мог очнуться из одуряющего тумана и убраться отсюда как можно скорее. Но голос самосохранения спал глубоко внутри, на пару с голосом разума, и Николас прошел к Жене, остановившись за его спиной. Почувствовав его присутствие, Женя вздрогнул и поднял голову, но не обернулся. Николас увидел, как по его коже побежали мурашки, и сам ощутил, как подуло по ногам сквозняком из незакрытой им двери. Николас понятия не имел, что он делает и что собирается делать, что вообще собирается сказать ему, когда тот обернется, как будет объяснять свое поведение. Вряд ли Женю убедит фраза: «Это ты заразил меня бешенством» или что-то вроде того. Все эти мысли вмиг пронеслись у него в голове, но тут же испарились, когда он увидел перед собой эти бархатные без блеска глаза. Капельки воды алмазными росинками дрожали на кончиках слипшихся ресниц, и где-то на задворках сознания Николас понял, что они не накладные. Он не знал, сколько времени они так стояли, смотря друг на друга, и не знал, сколько еще они собираются так стоять. Надо было что-то сказать…
- Ты отлично играл, - услышал со стороны чей-то голос Николас, не сразу поняв, что это говорит он.
- Я думал, ты роешься в моих вещах, а не смотришь на тренировку, - заметил Женя, ничуть не смущенный тем, что стоял абсолютно голым и совершенно мокрым перед Николасом.
- Я искал у тебя бомбу, - улыбнулся Николас.
- И как, нашел? – приподнял бровь Женя.
- Кхм… - Николас задумался. Весь их разговор казался ему бредом. Вообще все происходящее было самым настоящим бредом! – Нет, не нашел. Я думаю, ты прячешь ее на теле.
Обе тонких брови Жени взлетели вверх. Он даже приоткрыл глаза, насколько позволяли ресницы.
- Может, В теле? – уточнил он.
Николас промолчал. Он вообще не знал, что сказать. Мыслей в голове было так много, что казалось, что их не было вовсе, но ни единую он не мог осознать, чтобы озвучить.
- Пришел меня убить? – донесся до него голос Жени. Николас, отрешенно смотревший на его ресницы и считавший срывающиеся капельки, вздрогнул и осмысленно на него уставился.
- Убить? – переспросил он. Женя повернулся к нему спиной и, взяв гель для душа, нанес на мочалку, продолжив мыться. Николас остался стоять на месте, смотря на выступающий на шее позвонок. Он забыл, что Женя должен был ответить, забыл, о чем они разговаривали. Он медленно шагнул вперед, теплая вода окатила его лицо и заскользила сквозь одежду по холодной коже. Николас уперся обеими руками в стену, заключая Женю в ловушку из своих объятий, и чтобы не прижаться к ледяной стене, Жене пришлось остаться стоять на месте, выдерживая Николаса, прильнувшего к его спине всем телом.
- Что ты делаешь? – спокойно спросил он.
- Решил помыться вместе с тобой, - Николас смотрел на кончик уха, ехидно белевший в паре сантиметров от его лица. И не мог думать ни о чем, кроме как наконец укусить его.
- Тебе мало места? – Женя чуть повернул голову, и Николас, уже потянувшийся к добыче и приоткрывший губы, разочарованно выдохнул воздух.
- Я тебя ненавижу, - просто сказал он.
- И поэтому прижимаешься и не даешь мыться? – Женя улыбнулся, смотря на него. Николас задумчиво изучал его черты лица, только сейчас заметив, как тот похож на девушку. И тонкие изящные брови, и аккуратный курносый носик, и эти огромные томные глаза, и эти пухлые маленькие губы… Николас шумно вздохнул и уткнулся носом в изгиб его шеи, почувствовав, как за шиворот полилась вода, вызвав невольную дрожь, но это было лучше, чем внезапно нахлынувшее возбуждение. Женя замер, и вовсе не потому, что Николас еще сильнее к нему прижался и стал сопеть в ухо, а скорее потому, что почувствовал, как сильно тот его «ненавидит».
Николас ощутил легкое прикосновение к своему бедру, но не отстранился и глаз не открыл, жадно вдыхая запах кожи, казавшейся идеально-ровным бархатом под губами, таким теплым и мягким, что хотелось целовать его и тереться щекой, лишь бы почувствовать как можно сильнее эту сводящую с ума нежность. Женя слегка отстранился, ровно настолько, чтобы не мешать Николасу держать голову на своем плече, и уже ощутимее провел рукой по его бедру, медленно, снизу вверх, пока не добрался до края липнувшей к пальцам футболки. Николас резко выдохнул воздух, когда прохладные пальцы коснулись его живота, и едва не кончил от одной мысли о возможном продолжении.
- Женя… - выдохнул он ему на ухо и поцеловал в висок, слизав капельки воды. Женя закрыл глаза в ответ на его прикосновение и резко повернулся к нему лицом. Николас распахнул глаза, выглядя странным с зачесанными назад волосами, а не привычно торчащими во все стороны. Рука Жени все еще лежала на его животе под футболкой.
- Ты пожалеешь об этом, - тихо сказал Женя, это не прозвучало, как угроза, скорее как предупреждение. Николас пропустил это мимо ушей, слишком сосредоточенный на том, чтобы избавиться от эрекции. Он уже представлял себе свою голую бабушку, которую случайно увидел в окне спальни, вспоминал, как отец увлеченно трахал мертвую девушку с обрубком вместо головы, как мать резвилась с двумя неграми, лапавших ее потными розовыми ручками, однако все это не шло ни в какое сравнение с обжигающим прикосновением руки Жени и его близким присутствием.
- От тебя так… вкусно пахнет, - прошептал Николас, глядя на него покрытыми паволокой глазами. – Розами… ванилью… и клубникой…
- Земляникой, - тихо поправил Женя, не отрывая взгляда от его глаз. Он снова глядел на него все с тем же внимательным, но отстраненным интересом. Он медленно провел рукой вниз по животу, зацепив пальцем резинку штанов, и потянул ее на себя, ослабевая натяжение завязок. Николас задрожал и, перестав упираться в стену, обхватил охнувшего от неожиданности Женю сильными руками, прижимая его к себе. Давно уже не думая, что делает, Николас поцеловал эти губы, не дававшие ему покоя, жадно и властно, и почти испытал экстаз, когда они сами открылись ему навстречу, пропуская внутрь. Николас застонал, от жара и развязности поцелуя, и от того, что рука Жени наконец добралась до его члена. Они оба целовались так жадно, что вскоре у поцелуя появился стальной привкус крови, а мышцы лица уже сводило судорогой, воздуха не хватало, легкие рвало на части от высокой влажности. Николас прижимался к Жене как можно ближе, насколько позволяла его рука, находившая между их тел. Сделав шаг вперед, Николас вжал Женю спиной в ледяную стену, и тот застонал ему в губы. От этого звука Николас кончил, впервые так бурно, что после с трудом удержался на ногах, во время найдя точку опоры в стене и сильнее навалившись на Женю. Тот тихо и быстро дышал ему в шею, уже нежно поглаживая обмякающий в его пальцах член.
- Подари мне ее, - прошептал он.
- Что? – хрипло спросил Николас, уперевшийся горячим лбом в ледяную плитку.
- Сережку. Подари ее мне, - так же тихо повторил свою просьбу Женя, разглядывая подрагивающую перед глазами сережку.
- Снимай, - выдохнул Николас и прижался губами к его плечу, не целуя, а просто наслаждаясь прикосновением. Женя, осторожно вытащив руку из штанов Николаса, поднял ее и потянул сережку. Загнутый крючок легко выскользнул из дырки, оставшись между подушечек тонких длинных пальцев. Сережка была необычной – алмазный кристалл, похожий на клык, в оправе из белого золота, а внутри были словно шарики воздуха, заставлявшие камень сверкать так ярко, словно он светился изнутри собственным драгоценным светом. Женя одел ее в пустую дырку в ухе – все серьги и кольца он снял перед тренировкой, оставив их в ящике.
Николас, глубоко вздохнув, поцеловал припухшие губы, вызывающе алевшие на белом фоне лица, и спустя пару минут отстранился. Он взглянул на Женю, внимательно изучавшего его лицо, пригладил мокрые волосы и слабо усмехнулся.
- Теперь я могу со спокойной душой помыться, - сказал он. Женя просто улыбнулся в ответ, словно ничего и не произошло. И Николас был ему благодарен.


~* 2 *~

Ее звали Хлоя, и она была до безобразия развратной девицей под маской белокурого голубоглазого ангела. Ее в жизни беспокоили и интересовали только две вещи: секс и деньги. Не то чтобы у Николаса были какие-то другие интересы, однако так отрыто он не сподвигал массы на подвиги, как делала Хлоя. В древности она стала бы великим оратором. Впрочем, ее ораторский дар неплохо перешел в другие не менее важные оральные способности. И эта девушка должна была стать его женой, как решили родители. Как всегда, Николас просто подчинился.
Все было, как раньше. Быстрый душ и завтрак после пробуждения, потом колледж до обеда, после несколько часов на то, чтобы поразвлекаться в городе, в 5-6 вечера тренировка на стадионе, которая в зависимости от планов могла растянуться и до 12 ночи, чаще они выползали из раздевалки часов в 10, подбирали девчонок и ехали или в кино, или в клубы. Невеста Николасу совершенно не мешала. С ней он встречался только в выходные, и они не вылезали из кровати даже к семейным завтраку, обеду и ужину. Занятия музыкой Николасом тоже были благополучно забыты. В спортзал прекрасная Хлоя ходила с ним и соглашалась на секс вчетвером в сауне, причем Николаса в числе трех счастливчиков никогда не было. В это время его обхаживали две сногсшибательных тренера по фитнесу, которых он полгода назад случайно встретил в кафе, и они выписали ему устный бесплатный абонемент на частные занятия по выходным, подкрепленный первым пробным занятием-разминкой.
Все было, как раньше, если бы не одно «но»: Николас продолжал постоянно думать о Нем. Трахая Хлою или других левых девок, он представлял на их месте его, потому что по сравнению с ним они все были уродливы. Сидя в кино, в кафе, в клубе, в сауне, он постоянно додумывал его рядом и пытался представить, что бы они делали вместе. Утром и вечером он вставал или засыпал с мыслями о нем и со сведенной судорогой от переусердства рукой. И что самое ужасное, Николас чувствовал вину. Вину за то, что сам все испортил, когда тогда, в душе, в мужской раздевалке, сказал, что теперь Женя оплатил свое место в команде. И больше Женя на тренировки не приходил и избегал Николаса. Сам Николас тоже успешно его избегал, не желая видеть его глаз, как всегда взглянувших бы на него, как на безмозглого червяка, ползающего где-то в ногах. Но легче не становилось. Он все еще думал о Нем. И тайком глядел на него на лекциях, прожигая дыры в затылке и расправленной прямой спине. Женя ни разу не обернулся.
Николас был подавлен и чувствовал себя совершенно разбитым и потерянным. Он не понимал, какого черта вообще с ним происходит. Почему он? Почему этот странный парень? Но хуже всего было то, что Женя не долго ходил один. Николас все чаще стал видеть рядом с ним невзрачную тихоню, девушку из его группы. Они шли по коридору, держась за руки и смеясь над какими-то наверняка глупыми вещами, как делают все влюбленные. Стоило Николасу их увидеть, как внутри все холодело, покрываясь коркой льда, и хотелось убить то ли эту девку, то ли этого придурочного Женю, чтобы наконец перестать так болезненно сходить с ума. Оскар уводил его в сторону, а парочка проходила мимо, не видя их в упор. И тогда лед внутри с треском разламывался, откалываясь вместе с мясом, и все внутри затопляла горячая кровь. Это продолжалось недолго – уже через месяц Николас нашел выход. Он вступил один из закрытых клубов по боям без правил, где его быстро взял в оборот парень по кличке Удав, ставший его личным тренером. С Хлоей у Николаса был уговор: пока он по выходным пропадает в клубе, она не должна появляться у него дома одна, а если позвонит Джозеф, то обязана наплести ему всякий бред о том, что она сейчас делает с Николасом. Хлоя была умной девочкой и бредила отлично, за свою безупречную работу снимая с кредитки Николаса все новые и новые круглые суммы.
Так больше не могло продолжаться, и Николасу ничего не оставалось, как выловить эту крашеную сволочь на перерыве между уроками и прижать к углу. Что он и сделал.
- Привет, красавица, - улыбаясь, сказал он перепуганной девушке, судорожно прижимавшей планшет к груди. Она глядела на него огромными голубыми глазами, вжавшись в стену. Путь к свободе ей перекрывала рука Николаса, упертая в стену рядом с ее плечом.
- П-привет, - неуверенно ответила девушка.
- Тебя ведь Кэт зовут? – все с той же улыбкой спросил он. Девушка смущенно кивнула, боязливо смотря на нависающего над ней Николаса. Она чувствовала себя очень дискомфортно в его угрожающем обществе. – А меня Николас. Я вот решил познакомиться со своими одногруппниками. Директор настаивает, - объяснил он свой героический порыв.
Кэт неуверенно улыбнулась, клюнув на это.
- Это хорошо, потому что Оскару из-за тебя достается, - сказала она.
Николас тихо рассмеялся, Кэт покраснела.
- Да, и поэтому тоже. Не хочешь со мной сегодня поработать в библиотеке? – спросил он.
- Но я…
- Я настаиваю, - Николас обворожительно улыбнулся. Кэт тут же улыбнулась в ответ.
- Я буду рада.
- Отлично. Тогда до часу, - Николас слегка щелкнул девушку по носику и ушел, гордо прошествовав мимо Жени, читавшего на скамейке книгу. Уходя, он чувствовал на себе его взгляд, и на губах невольно появилась победная улыбка.
В библиотеке Николас сразу сел за столик к Кэт, не сказав ничего Оскару, с которым всегда занимался до этого. Оскар не растерялся и подсел к Жене, вызвав у Николаса улыбку. Теперь он точно узнает, с кем спала бабушка Жени и какое белье предпочитает его мать.
- Чем будем заниматься? – спросил Николас, вернувшись к Кэт.
- Я хотела сделать перевод с латыни одной статьи по астрологии, - сказала она задумчиво.
- Отлично! У меня как раз проблемы с астрологией, - улыбнулся Николас.
- Правда? – Кэт внимательно на него посмотрела, перестав листать книгу. Они сидели друг на против друга, и за спиной она не могла видеть Женю и болтавшего Оскара. – Знаешь, я могу с тобой позаниматься.
- Я только за. К тому же в обществе такой красивой девушки это будет вдвойне приятно, - сказал Николас, Кэт смутилась, не зная как реагировать: комплементы ей делали очень редко.
- Ладно, - она отложила книгу и поднялась. – Тогда я пойду принесу книги.
- Я тебе помогу их донести, - тут же вызвался Николас, поднимаясь. Кэт улыбнулась и пошла к стеллажам, но остановилась у соседнего столика, удивленно взглянув на Женю.
- Привет, - сказала она.
- Привет, - Женя внимательно смотрел на Николаса, стоявшего за ее спиной и с искренним интересом изучавшего брошюры на стенде у стены.
- Извини, я обещала…
- Все в порядке, - Женя чуть улыбнулся. Кэт улыбнулась ему в ответ и пошла дальше. Николас пошел следом, убрав руки в карманы и идя таким легким и уверенным шагом, словно прогуливался по мостовой, а не шел за книгами. Но как бы он руки не прятал, Оскар все равно увидел свежие раны и нахмурился. На пару секунд, после снова начав беззаботно лыбиться и болтать с уже ошизевшим от него Женей.
Работа в библиотеке прошла удачно. Николас уломал Кэт на вечернее свидание, заговорив ей зубы и надавив на жалость. Оскар тоже был молодцом и напросился в гости к Жене, так что следующий день был для обоих друзей наряженным. Николас основательно готовился к свиданию, Оскар писал список вопросов и аспектов, чтобы не дай бог чего не забыть в процессе.
Свидание с Кэт прошло на «ура». Она оказалась художницей и питала слабость к классической музыке. Николас устроил ей бесплатный концерт за роялем, хоть давно не играл и пальцы были не разработаны, к тому же дико болели после последнего мордобоя в клубе. Уходя, Кэт уже глядела на него полными любви глазами и разрешила целомудренно поцеловать себя в щечку. Оскару Николас позвонил сразу, как только девушка ушла.
- Привет! – раздался радостный голос Оскара.
- Привет-привет, - усмехнулся Николас. – Я тебя жду у себя дома.
- Ууу, Ник, сейчас же одиннадцать ночи! – взвыл Оскар. – Я устал, как собака, и…
- Я тебя жду, - и Николас повесил трубку.
Через полчаса подъехал Оскар, они расположились с ним в гостиной у горящего камина и попивали глинтвейн. Оскар сиял, как начищенный кубок, и его безумные глаза сверкали, то ли алкоголя, то ли сами по себе.
- Ну? – спросил Николас, лениво качавший ногой. Он пристально рассматривал Оскара, в глазах рябило от огненно-рыжих кудрей и не менее яркой алой рубашки, одним краем заправленной в белые штаны.
- Что ну? – недовольно надул губки Оскар, прекратив пытаться слизать яблочную кожуру с внутренней стенки бокала. – Ну так ну. Оказалось, что он живет недалеко от колледжа, и к нему мы ходили пешком. Он меня провел по офигенным местам! Я тебе клянусь, я никогда в жизни не знал, что у нас есть открытый зимний сад с павлинами-мавлинами, кафе с моим любимым горячим шоколадом и собачья площадка!
Николас неодобрительно фыркнул.
- Последнее для тебя особенно актуально. Тебя туда без намордника пустили? – спросил он едко. Ему не нравилось, что Оскар так отлично провел время с Женей, ведь на его месте должен был быть Николас. А теперь он чувствовал себя лишним.
Оскар пропустил шуточку Николаса мимо ушей и, выловив наконец несчастное яблоко, продолжил:
- Живет он в двухэтажном домике с бабушкой, у которой этот дом снимает. Говорит, что родители остались дома и не переехали в Париж, потому что у отца фермерские угодья и оставлять их не на кого. Бабулька у него прикольная, такая хиппи в старости. Прикинь, предложила мне закурить и, уходя за хлебом, спросила, нужно ли зайти в аптеку за резиной! Ей богу, я чуть не подавился… А, да, насчет резины, - резко вспомнил Оскар, - похоже, наш Женечка голубой. Потому что бабулька эта так обрадовалась, когда меня увидела, и сказала, что наконец он привел приличного мальчика, а то вечно каких-то жалких наркоманов домой таскает, как детишки котят бездомных…
- Стоп, стоп! – прервал его Николас, подавшись вперед и убрав ногу с ноги. – Он гей?
Оскар весело пожал плечами, хитро улыбаясь и глядя на парня лисьими глазами.
- Не знаю, я его не спрашивал. Нах мне какой-то гот недоделанный! Это я так, чисто ради тебя, - ответил он.
Николас откинулся на спину кресла и отпил глоток вина.
- Ладно, продолжай.
- Дом ничего такой, уютный, - Оскар помолчал, задумчиво покусывая губу. – Книжек дофига, телека не нашел, зато было доисторическое радио, прикольное такое. Ловит станций пять, зато как ловит! Но это уже детали… Мы чайку попили, бабуля рассказала до фига интересного про свое детство, как там мины откапывала и капканы для алкашей расставляла. Женечка молчал большей частью и читал какую-то непонятную книженцию. А, да, про тебя спрашивал…
- Про меня? – Николас приподнял бровь. – Что же он спрашивал?
- Спросил, твой ли я друг и как давно мы знакомы. Спросил, есть ли у тебя девушка.
- И что ты ответил? – мрачно спросил Николас, уже зная ответ.
- Сказал, что у тебя есть невеста, - наивно захлопал глазками Оскар. – А что?
Николас закатил глаза и поднялся, отдав полный бокал Оскару.
- В общем, вы поболтали обо всем, но ничего интересного ты не узнал...
- Нет, узнал, - обиженно возразил Оскар, допивая и вино Николаса. – Я узнал, что Жене ты нравишься. Он сказал это немного завуалировано, однако смысл был такой. Еще я узнал, что он подрабатывает по ночам в одном клубе… ммм… кажется, «Дикая Орхидея».
- Стрипбар?! – подавился Николас водой, которую зачерпнул из фонтана, чтобы попить и заодно умыться.
- Ой, че, серьезно? – удивился Оскар. – А я-то думаю, что такое название знакомое!
Николас взглянул на часы. Пять минут второго.
- Поехали, - сказал он.
- Куда? – Оскар удивленно глядел на Николаса, подошедшего к шкафу и доставшему оттуда свой любимый черный короткий плащ в талию с высоким воротом. Только подкладки красной не хватало.
- В «Орхидею». Хочу увидеть нашего принца, - усмехнулся Николас, затягивая пояс и беря из ящика бумажник.
- А если его там нет? – скептически заметил Оскар, не горевший желанием куда-то ехать после двух бокалов глинтвейна на пустой желудок.
- Тогда просто оттянемся, - Николас швырнул Оскару его пальто. – Давай.
Оскару ничего не оставалось, как подняться, одеть пальто и сесть в выгнанный к крыльцу дома черный порш.
- А тебя родители не убьют? У тебя же режим, - напомнил Николасу Оскар, когда они проезжали ворота и охранный пункт. Он боязливо покосился через тонированное стекло на дядек с автоматами и рациями.
- Отец уехал в командировку три дня назад, а мать торчит у своей подруги на лесбиянской оргии, - с холодной усмешкой ответил Николас, включая дальний свет, а потом музыку.
- Фу, гадость какая! – скривился Оскар и решил больше вопросов не задавать.
До "Дикой Орхидеи" они доехали молча, под клубную зажигательную музыку, сотрясавшую автомобиль воплями из шести динамиков. При въезде на парковку, Николасу достаточно было опустить стекло, чтобы его пропустили сразу же, а потом конвоем проводили к резко освободившемуся парковочному месту. Все знали в лицо главного спонсора разврата в этом городе и все знали в лицо его папочку, долбанутого ФБР-овца (*забавное слово =))*), стрелявшего в спину без предупреждения.
- Слушай, может, это плохая идея? - робко спросил Оскар, засеменив следом за Николасом к дверям клуба.
- С каких это пор ты боишься мужского стриптиза? - насмешливо спросил Николас, вогнав Оскара в краску. - Воспринимай танцующих девушек как дополнение к интерьеру.
- Иди ты, - буркнул Оскар, вызвав у Николаса веселый смех. Охрана открыла перед ними двери, и они оказались в самом центре буйства красок, музыки и возбуждающих голых тел, появлявшихся алыми вспышками вдоль стен. Николас оглядел полутемный зал, заставленный столами и диванами и двинулся в арку, за которой работали подвижные разноцветные прожектора, пускавшие столбы света во все стороны. Оскар, боясь потеряться в этом аду, вцепился в рукав Николаса и поспешил за ним, огромными от ужаса глазами смотря на женские обнаженные тела.
- О-они не похожи на декор, - жалобно сказал он.
- А ты закрой глаза, - равнодушно бросил Николас и зашел в арку, оказавшись в еще одном зале. Тут девушки танцевали в витринах, и Оскара это немного успокоило. Он даже успел постучать по стеклу, чтобы убедиться, что оно толстое, прежде чем Николас дернул его за руку к бару, стоявшему полукругом вдоль дальней стены. Он сел на освободившееся место, вежливо попросив свалить соседа, что тот с радостью сделал, и Оскар сел на его место. Николас заказал у подошедшего бармена два ликера и один стакан лимонада со льдом.
- Тут его нет, - сказал Оскар, оглядевшись.
- Я заметил, - усмехнулся Николас, доставая из кармана рубашки пакетик с белым мелкодисперсным порошком. Он высыпал его на край стойки, поделил на две ровные кучки кредиткой и с ее помощью ссыпал наркотик в ликер, а потом вылил поровну лимонад в каждый стакан, помешивая трубочкой. Оскар весело за ним наблюдал, подперев бестолковую голову рукой, усыпанной фенечками и пластмассовыми браслетами.
- Кстати, как там Хлоя? - спросил он.
- Как всегда. Трахается, - Николас взял свой стакан и стал не спеша потягивать получившийся коктейль. - Я чуть не сдох с этой Кэт. Она велась на все, что я ей говорил.
- Да, я знаю, что такие дамы тебе не нравятся, - Оскар присосался к своей трубочке, потом продолжил: - Ты предпочитаешь независимых стерв, которых можно весело поиметь, но более всего ты обожаешь отбивать девок у парней, но последнее время у тебя получается все наоборот.
Николас иронично взглянул на Оскара.
- Ты болтаешь слишком много. Однажды мне придется тебя убить, - сказал он, улыбаясь.
- Я буду ждать, - томно пообещал Оскар и хихикнул. Николас с трудом сдержал смех. Тут его внимание случайно привлекла толпа у другого конца бара. Он заинтересованно пригляделся, гадая, что там такого особенного.
- Я сейчас, - он оставил Оскара и ушел туда. Постояв пару секунд в конце очереди, Николас увидел парочку с яркими коктейлями, и решил,что согласен еще постоять. Коктейлей в "Орхидее" ему пить еще не приходилось.
Оказавшись в первом ряду, Николас увидел Его. Он был одет в распахнутую красную шелковую рубашку с закатанными рукавами и завязанную узлом под грудью. Свободно одетый белый галстук, казавшийся голубым в фосфорическом свете прожекторов, сочетался с белыми облегающими штанами из полупрозрачного материала. Николас впился взглядом в узкий плоский живот, в пупке переливалась кровавой капелькой серьга. Только потом он перевел взгляд на его лицо, с черными стрелками густых ресниц и накладным розовым стеклярусом на щеке в форме орхидеи - знака персонала клуба.
- Коктейль покрепче на ваше усмотрение, - сказал Николас, глядя в синие в темноте глаза. Если Женя его и узнал, то виду не подал. Он повернулся к нему спиной, демонстрируя сложную прическу с вплетенными искусственными мелкими алыми цветочками. Взгляд Николаса скользнул по его волосам к открытой пояснице и остановился на заниженном поясе штанов.
В вазе с прозрачной жидкостью вспыхнул голубой огонь, превращая ее в мутное молоко. Николас следил за его руками, ловко управлявшимися с бутылками, но никак не мог поймать момент, когда бутылки менялись и почему в стакане появлялись разноцветные прослойки. Какой-то парень, легший грудью на стойку, весело болтал с Женей, успевая ищупнуть его то за бок, то за бедро, и Николас почему-то ощутил жгучую потребность схватить его вот сейчас за волосы и пару раз приложить мордой о стол, чтобы сломать ему нос и обеспечить сотрясение мозга, если он имелся.
- Ваш коктейль, - сказал Женя, ставя перед Николасом стакан с нанизанными на край стенки ягодами клубники.
Николас, небрежно положив крупную купюру на стол и взяв стакан, ушел обратно к Оскару, успевшему выпить свой ликер и ликер Николаса.
- Ты где был? Вау, какая аппетитная клубничка! - хихикнул Оскар, быстро сцапав одну ягодку. - Ммм! Свежая. Я тоже хочу такую прелесть.
- Я нашел Женю, - проинформировал его Николас и, не дав задать очевидный вопрос "где?", продолжил: - Он мешает коктейли за отдельной стойкой. Мне показалось, он меня не узнал.
- Пф, - Оскар с завистью смотрел, как Николас пьет коктейль. - Я думаю, он как раз тебя узнал и поэтому сделал вид, что впервые тебя видит. Не знаю, что там между вами случилось, но игнорить друг друга вы научились профессионально.
- Так даже лучше. Представляю, как сильно он расстроится, если весь колледж узнает, чем скромный пай-мальчик занимается по ночам, - сказал Николас, довольно ухмыляясь.
- Опустишься до шантажа? - улыбнулся Оскар.
- Когда я его выкину пинком под зад, ему будет уже все равно, - заявил Николас и встал. - Вкусный коктейль.
- Уже уходишь? - спросил Оскар, быстро вскакивая. Николас мягко усадил его обратно, положив руку на плечо.
- Я ухожу, а ты остаешься, - с милой улыбкой сказал он. - Проследишь за нашим мальчиком, сделаешь пару фоток на телефон, поболтаешь с ним. Короче, Оскар, не мне тебя учить.
И Николас ушел, оставив парня жалобно и испуганно глядеть себе вслед.
На следующий день в школе Николас был почти в замешательстве, когда Кэт встретила его утром в дверях и, радостно улыбаясь, проболтала с ним всю дорогу до лабораторий. Там, слава богу, Николас сел к Оскару, однако это не мешало ей томно вздыхать ему в затылок.
- Это ненормально, - шепнул он Оскару, потянувшись через него, чтобы вставить вилку прибора в розетку.
- Что? - Оскар удивленно на него взглянул.
- Кэт тронулась, - процедил Николас. Девчонки за ним бегали часто, однако умные скромные папины дочки на второй день знакомства - нет.
Оскар захихикал, точа карандаш.
- Ты еще не знаешь? - с поддельным удивлением спросил он.
- Не знаю что? - резко спросил Николас, раздраженно посмотрев на парня, невинно ему улыбнувшегося, однако в его зелено-голубых глазах плескались смешинки.
- Сегодня утром, на завтраке, который ты как всегда проспал, Кэт на глазах у всех, в довольно грубой манере объяснила Жене, что он хороший парень и очень ей нравится, но между ними ничего не может быть, потому что ее сердце навеки отдано другому. И будет век она ему верна. Аминь.
- Стоун, - Николас не знал, то ли хочет прибить парня за такую речь, то ли расцеловать за прекрасную новость. Оскар хмыкнул.
- Можешь меня не благодарить, на этот раз мое участие во всем этом было минимально, - он продолжил говорить, даже когда преподаватель стал объяснять суть лабораторной. - Вчера ночью, когда ты меня нагло бросил в этом жутком месте гетерного греха, я подмазался к великому Жене и мило с ним проболтал до шести утра, пока его смена не кончилась. Мы вместе пошли к метро, я совсем ненавязчиво ему намекнул, что они с Кэт чудесная пара, ну а ты просто козел - не смотри на меня так, он это и без меня знал! Короче, он схватил это дело налету и спросил, хочет ли великий Николас отбить у него даму сердца. Я потушевался, посмущался, в общем очень правдоподобно сделал вид, что я все знаю, но ему ничего не скажу. И он повелся!
Оскар гадко захихикал, Николас довольно улыбнулся.
- Наверняка сегодня утром у него был шок, - с усмешкой сказал он.
- О, да, - Оскар рассмеялся. - Я жалею, что ты не видел его лица, когда эта дурочка походкой гордой гусыни выплыла из столовки.
- Эсфайр! Стоун! - не выдержал преподаватель. - Пошли вон оба!
- Простите, мы больше не будем, - искренне покаялся Николас, и за его честные глаза преподаватель им все простил и продолжил свои объяснения.
запись создана: 01.12.2009 в 18:24

@темы: ролевые игры, рассказы, голубая кровь, вампиры

URL
Комментарии
2009-12-01 в 22:10 

gaybirds || РАЙЛИ В ШАТЕРДОМИКЕ
и все?))) хочу продолжения! Почему они все-таки вместе не остались.

2009-12-01 в 22:47 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
Ipocrita а ты думаешь, с таким началом остаются вместе?)

URL
2009-12-02 в 00:37 

gaybirds || РАЙЛИ В ШАТЕРДОМИКЕ
Meurtrier, именно с таким и остаются! Это же прямо гарридрака :lol:
Главное, между ними искра проскочила. А ненависть какое-то время только будет добавлять страсти)
А вообще Николас - стерва))))))

2009-12-02 в 19:07 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
Ipocrita стерва?)))) да ладно?))

URL
2009-12-02 в 19:25 

gaybirds || РАЙЛИ В ШАТЕРДОМИКЕ
Meurtrier, стерва-стерва) За что его Кендзи только любит?:-D

2009-12-02 в 20:51 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
Ipocrita за это, видимо, и любит)

URL
2009-12-03 в 12:54 

gaybirds || РАЙЛИ В ШАТЕРДОМИКЕ
Meurtrier, скорее всего:eyebrow: Кендзи сам тоже та еще стервочка бывает...

2009-12-03 в 17:16 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
Ipocrita скажем так, за это Николаса любишь ты))

URL
2009-12-03 в 17:45 

gaybirds || РАЙЛИ В ШАТЕРДОМИКЕ
Meurtrier, а вот это чистая правда)))) за это я его обожаю!

2009-12-05 в 03:44 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
Ipocrita а кто его не любит?) сволочей все любят)

URL
   

~Look.Death.In.The.Face~

главная