15:20 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
Название: Cat или сигаретный дым
Автор: Meurtrier
Фандом: оридж
Пейринг: -
Дисклеймер: все всё знают
От автора: что-то странное


Его звали каким-то вычурным странным именем, не дававшимся никогда мальчикам, даже столь красивым, как он. Но имя ему шло – женственное, мягкое, оно целиком отражало его облик, его манеры. Женственные, мягкие.
Он был студентом юридического вуза, одного из самых крупных во всем мире. Вынужденный идти по стопам отца, гениального адвоката, он не испытывал никакого удовольствия от процесса обучения, однако оценки его были только превосходными и отличными. Вечерами он подрабатывал в городском управлении, возясь со скучными однообразными бумагами и документациями. Он любил рассказывать о своей начальнице, женщине бальзаковского возраста, пытавшейся его совратить везде, где они по воле случая оставались наедине. И я прекрасно ее понимала, честно. Более того, я так же прекрасно понимала охранников, открывавших перед ним двери и предлагавших пообедать в кафе за их счет. Вежливые улыбки его Высочества остужали их пыл, они томно вздыхали о нем и провожали его мечтательными взглядами. Он был мечтой. Самой невозможной, самой настоящей. Рассказывая мне об их нелепых лицах, он искренне смеялся, и я не знала, кого мне больше жаль: их. Или его. Все же его.
Его мать умерла, когда он был совсем маленьким, он ее не помнил, фотографий никогда не видел: мачеха сожгла все, что осталось от первой жены. Она родила младшего брата и сестренку, но он предпочитал избегать встреч с ними, чему несказанно радовался человек, звавший себя его отцом. Он выделил сыну счет в банке, куда каждый месяц перечислял энную сумму денег, и отправил его в вольное плавание по жизни, когда ему только исполнилось шестнадцать. Самостоятельность, выработанная с годами, и тупое желание доказать отцу во что бы то ни стало, что он может справиться и без него и что отец ему вовсе не нужен, заставили его преодолеть в одиночку все трудности взрослой жизни, свалившейся на него слишком рано, и результат был на лицо: он жил в огромной квартире совершенно один, не приводил домой даже друзей, более того, он покупал все самое лучшее, всегда ужинал в дорогих ресторанах и отказывал всем, кто желал подсесть к нему за столик. Другое дело пойти на какую-нибудь вечеринку или с друзьями в клуб, он соглашался на все сомнительные авантюры и никогда не влипал в неприятности. Вечерами он возвращался, с трудом держась на ногах, и со смехом рассказывал мне, как пытался с какой-то девушкой и парнем устроить тройной поцелуй. Я только вздыхала, он несколько секунд смотрел на меня, ожидая, видимо, совсем иной реакции, а потом уходил, оставляя меня снова одну. Я не знала, чего больше ненавижу – когда он уходил к друзьям, с которыми проводил большую часть свободного времени, или когда он возвращался, наигранно-веселый и обманчиво-пьяный. Я знаю, что он запирался у себя в кабинете и выпивал натощак бутылку виски или брэнди, всегда находившуюся в недрах бара, и долго созерцал окно с горящими огнями мегаполиса. Одно дело, когда вокруг тебя сотни незнакомых чужих людей, другое – когда они поселяются внутри тебя. Знала ли я его настоящего? Знал ли его кто-то? Знал ли он сам, кто он? Я не знаю.
И все же… мне жаль его. Жаль его неудавшейся судьбы, жаль его преуспевающей жизни, жаль его одиночества, жаль его дружбы, жаль его игры, жаль его искренности. Да… Все в нем было так противоречиво, так напутано, каждый день в нем рождался новый человек и умирал старый. Это было больно. Видеть, замечать. Это больно – умирать каждый день. Время оставляло следы в его взгляде, как шрамы на коже, но лицо и тело его оставались идеальными, неизменными, он улыбался, как прежде, смеялся, как всегда, и чтобы ни случалось, вел себя так, как должен. Он безразлично пропускал все через себя, словно прозрачное стекло, но мелкие царапины оставались, и картинка в результате стала мутной, неясной, невозможно было разобрать даже очертаний. Это давало простор воображению – представить его таким, каким хотелось, видеть его таким, каким мечталось. Тогда я закрывала глаза. И слушала его голос. И я Видела его. Таким, каким он был.
Половину его крови составлял кофеин, половину – никотин. Я не знаю, зачем он курил, почему не беспокоился о своей внешности, которую точно не украсят гнилые зубы и харкающий кашель. Но могла часами смотреть, как он это делает, тем более в моем обществе, каких-то десять минут каждый вечер, иногда пять, по утрам в выходные, он курил постоянно. Когда он угадывал картины прошлого в клубах густого витиеватого дыма, лицо его становилось умиротворенным, как у покойника, лишенного переживаний, чувств, желаний. Реальный мир терялся за белой пеленой, мысли уносили его куда-то далеко, наверное туда, куда отправляются души после смерти. Пустота бесконечности в его глазах носила оттенки мудрости, а значит полного отсутствия борьбы и вкуса жизни. Но вот дым рассеивался, я видела его спокойное лицо и слегка приоткрытые чувственные губы. Он улыбался мне и продолжал прерванный затяжкой разговор, выглядя столь живо и вместе с тем нереально, что я еще несколько секунд не воспринимала ни единого слова, думая, что я сплю или меня жестоко обманывают.
Он делал из простого курения немое кино, целый спектакль пантомимы и многозначных жестов. Нет, он курил не часто, но смаковал каждую сигарету особенно долго. Когда он стряхивал пепел, слегка ударяя кончиком пальца по белоснежной сигарете, едва державшейся между изящных пальцев, мне чудилось, что он создает какую-то магию, столь зачаровывал этот небрежный и преисполненный красоты жест. От него никогда не пахло грубым табаком, каким провоняли алкоголики и общественные туалеты, он пах сказочно, то приторным шоколадом, то кислой вишней. Иногда, когда его настроение улучшалось по каким-то особым невидимым причинам, его окутывали клубы ванильной неги, столь сладкие и легкие, что хотелось вдохнуть как можно глубже, чтобы ощутить аромат, но он всегда ускользал, и даже если удавалось его уловить, его никогда не хватало, чтобы насладиться им.
Его поступь и грация оставляли позади представителей кошачьего рода, казавшихся в сравнении с ним неуклюжими слонами с четырьмя коленями. Ни одно его движение не было продуманным заранее, он был таким, какой есть, и эта естественная сила манила к себе, как пламя манит мотыльков темной пугающей ночью. Когда он был рядом, я видела свет. Когда исчезал - тьма поглощала меня всю, целиком. Я теряла себя. Я страдала зависимостью.
Он был настолько идеален, насколько безобразен со всей своей прямолинейностью, жестокостью, отсутствием моральных норм и полным перечнем возмутительных принципов, каждый из которых подрывал общественные устои и правопорядок. Но вместе с тем он был так прекрасен, так прекрасен... Его речь, его манера держать себя, его непостижимое мировоззрение, его повадки, привычки - все это пленяло, как силки дьявольского омута, куда хотелось нырнуть поглубже, познать все тайны и стать ближе к Нему. Он был невозможен.
Мне всегда казалось, нет, я полностью уверена до сих пор, что он ненавидел людей. Слабые вызывали у него презрение, более сильные - насмешку. Равных ему не было. Глупые людишки раздражали его, доводили до головной боли и в конце концов вызывали отвращение - он смотрел на них с высока как на отвратительных уродливых слизней; болезненно морщился и отворачивался. Мою веру в его полную асоциальность, вопреки природе человека, поколебали многочисленные случаи, когда он помогал старикам на улице, спасал детей из-за недосмотра беспечных родителей и отдавал последние деньги - большие деньги - нищим. Если человек просил, он никогда не отказывал в помощи. Если кто-то провинился, он никогда не судил, не осуждал и не выносил приговора и наказания. Среди его многочисленных друзей и знакомых не было ни одного, кто мог бы пожаловаться на его невежество по отношению к окружающим или того хуже - эгоизм, нацизм, снобизм. Возможно, якшаться с себе подобными было неизбежной необходимостью, а возможно, делом морального принципа, и будь его воля, он бы убил всех, этих жалких людишек, отравляющих его существование.
Пожалуй, он был знатным ловеласом, но не бабником, нет. Ни одна девушка не была достойна его, однако он питал некую слабость к милым мордашкам, большим грудям и точеным бедрам. Красивые, как и он, люди быстро ему надоедали, он начинал скучать подчас спустя пару часов с момента знакомства, и ни одна серцеедка не могла завоевать каменное сердце Ледяного принца.
Четыре года минуло со дня нашей первой встречи. Так много и так мало. Если вы подумали, что я какая-то особенная, то вы ошибаетесь. Я не обладаю ничем из перечисленного выше, более того, вид у меня болезненный, почти умирающий, когда-то лоснящийся волос поредел и стал тусклым, выпирающие кости сильно болели, и будь моя воля, я бы выбросилась из окна или бросилась под машину, возможно его машину, серебристый мерседес, простаивающий месяцами в частном гараже. Я готова подождать хоть год, пока он не сядет за руль, устав от общественного транспорта, и совершить самоубийство, ужасное преступление против самой себя. Я знаю, он поймет, не осудит. Даже не выйдет из машины, объедет мое еще теплое, но уже ненужное тело и отправится по своим делам. Только в клубах не спеша выдыхаемого им дыма появится новый образ. Мой.
Но как бы ни была велика пропасть моего отчаянья, я еще держусь, дни проходят за днями, надежда в изменения, что-то лучшее не покидает меня. Я смотрю на него во все глаза, он сидит рядом со мной, теплый и реальный, обычный - нет, абсолютно необычный - человек, терзаемый собственным прошлым, палачом с косой стоящим за его спиной. Бычок докуренной сигареты летит в постриженный соседкой снизу газон, он нежно обнимает меня, усадив на колени, и я кладу тяжелую от усталости голову на твердое плечо, чувствуя, как его легкое дыхание щекочет шею, добираясь сквозь волосы до кожи и вызывая дрожь. Он шепчет мне разные сентиментальные глупости, ласково зовет "моя милая", и я таю от мягких прикосновений его нежных рук. Мне кажется, в те моменты я готова замурлыкать, но я очень боюсь, что он уйдет, и сижу тихонько, засыпая под звучание его голоса и мерного биения сильного сердца в груди, к которой он так бережно меня прижимает.
Если бы он только знал, как сильно я люблю его, как сильно боюсь его потерять, если бы я только смогла сказать ему, этому холодному бесчувственному человеку, все, все-все, что знаю о нем, рассказать, что чувствую к нему... Я знаю, он бы нахмурился, сведя тонкие брови, и на его гладком высоком лбу залегла бы едва заметная складка, знаю, что поверил бы и испугался, а страх такое подлое чувство... Он появляется так не вовремя и проходит, когда уже слишком поздно. Для меня было слишком поздно...
Мы никогда не были созданы друг для друга. Пропасть между нами была столь велика, что я совсем не удивилась, когда однажды утром не застала его выходящим из подъезда со свежей газетой, от которой еще пахло печатью и краской. Не увидела я, как он идет до остановки, заставляя спешащих на работу прохожих останавливаться и сворачивать головы, поглядеть ему вслед. Вечером он не вернулся, я сидела одна на крыльце дома и считала серые бычки в темной траве. От них не пахло ничем, кроме сырости и холода.
Больше я его никогда не видела. Принц отправился на поиски Принцессы и пропал без вести, а может быть заблудился и не нашел дороги домой. Ведь призраки прошлого никогда не отпустили бы его живым, я знаю. Он навсегда останется в их плену… А я – в плену его прекрасных глаз.
Спросите, что же случилось с ним? Я не знаю. Мне хочется думать, что он обрел покой и свое место в жизни. Оно ведь нужно каждому из нас. Даже таким, как я. Я… С этого, наверное, стоило начать. Что ж…
Меня зовут… На самом деле у меня нет даже имени. Ведь я всего лишь дворовая кошка…

@темы: ролевые игры, рассказы

URL
Комментарии
2010-05-10 в 21:14 

в восхищении.
прекрасно.

2010-05-11 в 20:30 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
~Letimer~ он тебя ждет))

URL
2010-05-12 в 00:13 

Meurtrier, ? ))))

2010-05-12 в 14:09 

Meurtrier
I don't have any female OCs...so what happens when I'm inspired to draw a wedding dress? Well...one of my boys suffer (с)
~Letimer~ и я жду) мы оба ждем)

URL
   

~Look.Death.In.The.Face~

главная